Австралия далёкая и близкая

Ссылка: Информация 101014 (2010), Вестник ОНЗ РАН, 2, url: http://onznews.wdcb.ru/news10/info_101014.html
^ Главная страница

Природа Австралии

В январе–феврале 2008 года международная группа из 11 геологов с разных континентов работала на обнажениях горных пород пермского периода в Австралии. Организовали встречу австралийские специалисты из Деакинского университета (Мельбурн). В состав группы были приглашены и трое российских ученых, в том числе авторы этой статьи, а также зав. каф. нефтяной и газовой геологии Сибирского федерального университета, д.г.-м.н. А. Г. Клец (к сожалению, уже ушедший из жизни).

Наше знакомство с экзотическим континентом началось с Сиднея. Туда проще попасть из Сеула, через который мы летели из Магадана. Потом был перелет в Мельбурн, где в стенах Деакинского университета перед выездом на обнажения был проведен семинар, на котором каждый доложил коллегам свежие результаты своих исследований пермской фауны и горных пород на своих континентах. Сравнение пермской фауны и этих горных пород с разных континентов с австралийскими окаменелостями и породами как раз и было основной целью всей встречи. Давно замечено, что далекий по современной, да и по древней географии континент поразительно сходен с российским Северо-Востоком по видовому составу ископаемых остатков пермских двустворчатых моллюсков и брахиопод. Это при том, что особенности горных пород указывают на принципиальное различие обстановок осадконакопления. Даже те особенности, которые при знакомстве с ними по описаниям в статьях и монографиях, казалось, свидетельствовали о сходстве, после знакомства непосредственно в обнажениях стали говорить о глубоких различиях. Все полевые работы мы вели на океанских обрывах штата Новый Южный Уэльс. Перемещались от Мельбурна на удобных микроавтобусах по безупречным дорогам, день за днем снова приближаясь к Сиднею. Экзотическая природа и радушные жители далекого континента были неотъемлемой составной частью нашей работы и остались ярким воспоминанием. Погода Австралии в этом полевом сезоне была к нам так же благосклонна, что для нее отнюдь не правило. Работы проходили в абсолютно комфортных условиях, ничем не напоминающих наши обычные экспедиции в безлюдной тайге с комарами и медведями. Отдельным бонусом нам послужило изучение экологии современных двустворчатых в теплых водах Большого барьерного рифа – одного из чудес Света. Отсюда и совсем другие полевые байки, но теперь в нашем сознании австралийский штат Новый Южный Уэльс нам так же близок, как и родная Колыма.

Участники этой встречи не впервые узнали друг друга. Понятие "международное сотрудничество" просто неотделимо от понятия "наука". Для любых научных результатов это дает оперативную оценку значимости и качества работы представительным научным сообществом и делает оценку более объективной. При этом создается здоровая конкурентная среда, "заточенная" под максимально добротный результат научных поисков за минимальное время. Зачастую такое сотрудничество помогает отсечь тупиковые направления исследований и концентрирует силы в направлении главного удара, на так называемых прорывных направлениях. Это азбучные истины для любой науки. В геологии, к тому же, только международное сотрудничество может создать целостную картину облика древней Земли. Особенно эффективна совместная работа геологов на конкретных геологических объектах. Чем более узка тематика исследований, тем тесней может быть сотрудничество.

Так и в нашем случае. Те, кто занимаются этой проблематикой, почти все друг друга знают. По научным статьям, конференциям. Это достаточно тесная среда. Мы постоянно общаемся друг с другом через Интернет, обмениваемся информацией в режиме реального времени.

Авторы этих заметок довольно давно начали заниматься пермью, литологией и палеонтологией этих отложений, что вместе давало обоснование стратиграфических и других выводов. Правда, у одного был длительный перерыв. В годы реформ он "заходил в политику", и занятия литологией на это время не были основной работой. Зато второй последовательно, как говорится, бил в одну точку. Его основное направление – ископаемая фауна, то есть остатки древних организмов, которые жили в то (пермское) время, а конкретнее, определенная группа этой фауны – двустворчатые моллюски. Изучая биостратиграфию (она строится на основе эволюции ископаемых организмов), ему удалось создать детальную "шкалу геологического времени" по двустворчатым моллюскам, что обеспечило определение относительного геологического возраста горных пород и детализацию геологических карт, в том числе и тех районов, где расположены перспективные золоторудные объекты. Ведь если геологическая карта – инструмент для поиска полезных ископаемых, то детальная карта – это лучший инструмент. И австралийские наблюдения помогут в совершенствовании этой биостратиграфической шкалы.

Задача литолога – изучение осадочных горных пород, их состава, изменений в течение геологического времени, в том числе и тех, что вмещают золотое оруденение. Эти исследования позволяют сегодня дешевле добывать золото из рудных месторождений. Но при условии, что горное предприятие заинтересовано в экономии финансовых средств на геологоразведку, что, вообще-то, даже в рыночной экономике не всегда очевидно. Часто горное предприятие находится в составе той или иной крупной компании и больше заинтересовано в капитализации средств, чтобы его активы оценили как можно дороже. В Австралии с породами пермского возраста связана основная часть полезных ископаемых, в том числе и нефть. Неудивительно, что специальные геологические исследования пермских пород хорошо финансируются. И австралийские геологи вложенные в них деньги оправдывают. Им есть что продемонстрировать коллегам.

Кроме нас, троих россиян, на эту рабочую встречу приехали геологи из Аргентины, Японии, Китая, Тайваня и Канады. С большим интересом в работе принимали участие австралийские студенты. А всего участвовало одиннадцать геологов. Международные контакты для российских геологов становятся обычным делом, и зарубежными поездками магаданских геологов не удивишь (это на заметку юношам, обдумывающим житье, как одна из привлекательных сторон профессии).

Вообще-то, можно сказать, что по форме проведения эта поездка была, скорее, рабочим совещанием с последующей полевой экскурсией по обнажениям горных пород пермского периода. По времени это заняло восемь дней. Из них шесть дней полевых наблюдений на морских береговых обрывах в штате Новый Южный Уэльс. Отложения пермского периода там обнажаются с небольшими перерывами на протяжении 300 км. Австралийские геологи показали нам восемь обнажений, достаточно протяженных – они тянутся на многие километры вдоль пляжа. В пермский период там было море, так называемый Сиднейский бассейн. Морские осадки накапливались в виде илов, затем погружались под действием теконических сил, и под тяжестью более молодых слоев снова были подняты на поверхность и превратились в береговые скалы.

Наши зарубежные коллеги, в том числе и "аборигены" – австралийские геологи – по многим вопросам советовались с нами. Вообще, это был своего рода геологический консилиум. По фауне, по эволюции тех или иных видов живых организмов постоянно консультировались с нами. Ну и мы, конечно, почерпнули немало новой для нас научной информации из их объяснений. А затем у нас была работа по своей программе в геологических отделах музеев крупнейшего города Австралии – Сиднея и камнехранилищ государственного департамента геологии в Канберре – столице Австралии. В общей сложности мы пробыли там месяц. Такой объем геологических объектов принес, соответственно, и большой объем геологических наблюдений.

Палеонтологическая часть работы прежде всего была нацелена на изучение феномена биполярности ископаемой фауны – загадочного явления, когда на противоположных полюсах мы встречаем очень близкие (а в ряде случаев – идентичные) роды и виды животных (среди растений этот феномен неизвестен).

Если говорить конкретно о стратиграфической части нашей работы, то одной из задач было сопоставить слои австралийских пород с одновозрастными отложениями пермского периода на территории Магаданской области. Знакомясь с австралийскими осадочными породами по описаниям, мы видели, что, например, такие осадочные породы как диамиктиты у нас на Колыме и в Австралии одни и те же.

Диамиктит – важная для нас осадочная порода, с ней связаны крупные запасы золота. И загадочная. Если большинство осадочных пород упорядочены, зерна отсортированы по размеру, по плотности, концентрируются в разных слоях и слойках, то диамиктиты – это полный хаос. В тонких глинах намешан песок, галька, иногда мелкие валуны. Целые сопки такого хаоса. Можно день с геологическим молотком вгрызаться в скалы и не найти ни одного упорядоченного слойка. Это у нас на Колыме. Образовывались такие породы в результате подводных оползней, иногда гигантских, перемещавших быстро накапливающиеся на шельфе различные туфы вниз по континентальному склону к его подножию. На фотографиях диамиктитов из Сиднейского бассейна в тонких глинистых породах также рассеяна галька и песок, иногда мелкие валуны. Тоже без видимой закономерности. Та же порода? Оказалось, нет.

Мы увидели, что диамиктиты, которые нам продемонстрировали в Сиднейском осадочном бассейне, – это галька, разбросанная на пляже. Увидели благодаря одному феномену. Дело в том, что на австралийском берегу Тихого океана природа подарила нам редкую возможность наблюдать реликтовую поверхность морского дна пермского периода и ходить по нему. Еще в те далекие пермские времена в результате извержения вулкана метровый слой вулканического пепла, как в Помпеях, похоронил разом весь живой и неживой мир на дне мелкого моря. Законсервировал на 270 миллионов лет на своих местах все, что на нем тогда было.Тектонические движения упрятали этот мир в недра Земли. В наше время эти слои вновь поднялись на дневную поверхность и служат берегом современного океана. Волны стали разрушать древние горные породы. Самым нестойким к разрушению оказался слой этого пепла. Он исчез как снежный покров под весенним солнцем. И нашему взгляду открылась во всех деталях картина древнего пляжа. С прикрепленными к древнему дну изящными брахиоподами, со следами ползания и зарывания древних организмов, с накиданной на поверхность глинистых осадков морской галькой и мелкими валунами. Размер обнажившейся поверхности древнего пляжа – десятки метров в ширину и многие километры в длину. При этом поверхность представляет собой практически идеальную горизонтальную плоскость. Для Колымы, с ее интенсивной мезозойской складчатостью, такое просто невозможно. У нас породы, что называется, стоят на головах, смяты в гармошку, раздроблены на блоки как битая тарелка. А в Австралии эта обширная поверхность позволяет заметить, что распределение галек не хаотично. Они накиданы параллельными полосами. Глядя на эту картину, кажется, что сквозь непостижимую глубину сотен миллионов лет мы слышим шум морского прибоя древней Земли, перекатывающего эти гальки, намывающего пятна песка, обтекающего раковины древних животных, развернувшихся макушками в сторону приближения волн и параллельно рядам галек.

На этот отпрепарированный слепок поверхности дна древнего моря беспардонно накладывается современная жизнь Современные волны так же намывают мелкие линзы современного песка, на этом песочке так же оставляют свои следы современные мелкие морские животные, чуть ли не след в след со своими древними предками, накатом океанских волн накидана современная галька. Вряд ли можно нагляднее иллюстрировать геологический метод актуализма, когда закономерности современных геологических процессов интерполируются на древние процессы.

Картина совершенно явственная. Но только при одном условии: нужно смотреть сверху на расположение составляющих горную породу частей и находящихся на одном уровне, в одном слое. Геолог же почти всегда смотрит сбоку, так как имеет дело с поперечными срезами горных пород в скалах, речных береговых обрывах, буровых скважинах. Наблюдая породу в таких условиях, мы видим, что и в австралийских диамиктитах включения гальки и песчаных зерен как бы хаотично разбросаны в массе глинистых осадков. То есть в поперечном срезе австралийская порода внешне аналогична колымским диамиктитам. И только в результате полевых работ выяснилось, что одноименные породы у нас и у них имеют принципиально различное происхождение. Знакомство с этими породами на расстоянии такие выводы сделать не позволяло. Это пример результата совместной работы на обнажениях в Австралии.

Административно все осмотренные обнажения находятся на территории штата Новый Южный Уэльс. Это цветущая юго-западная окраина австралийского континента, который в целом из космоса больше напоминает раскаленную докрасна сковородку, чем зеленый континент, как принято его называть. Но вот Новый Южный Уэльс – точно зеленый континент.

Отвлечемся от геологической части и поговорим о том, что поразило и удивило в Австралии.

Начнем с того, что в Австралию весьма сложно попасть. Это очень закрытая страна. Может быть, самая закрытая в мире, не считая, конечно, стран тоталитарных режимов. Мало того, что список документов, требуемых австралийским посольством, содержит 13 наименований, считается, что для получения туда визы нужно иметь две шенгенских, открытых через короткий промежуток времени, либо одну американскую. Хорошо, что у нас был вызов от принимающей стороны, и это решило проблему.

Но насколько страна закрыта для въезда, настолько там открыты люди. Ничего подобного даже в самом радужном сне не приснится. Во-первых, австралийцы в основном живут в одноэтажных коттеджах, и там не то что заборов – заборчиков нигде нет, все на виду. И если вечером идешь (а вся уличная жизнь там после 21-го часа просто замирает), двери распахнуты, окна без штор, видишь, как семья сидит за столом или перед телевизором.

Люди в Австралии чрезвычайно приветливы. Причем это не улыбки по принуждению и мимолетная любезность, австралийцы доброжелательны искренне. Мало того, что они доброжелательны, ты еще им и интересен. Чуть остановишься, а тебя уже спрашивают, откуда приехал, чем занимаешься, какая семья, сколько детей. Поначалу меня это очень изумляло, а потом привык, уже сам приветствовал прохожих, которые, едва завидев тебя, улыбались и всем своим видом демонстрировали доброжелательность. И за все время пребывания мы не видели ни одного конфликта, не слышали ни одного слова, сказанного в повышенном тоне.

Мы попали в государство Австралию в пору ее расцвета. Сегодня это богатейшая, умеющая работать и наслаждаться жизнью страна. Правда, жизнью австралийцы наслаждаются как-то уж очень по-своему. Ни разу нигде не видели ни дискотек, ни танцев в ресторанах, хотя мы были и в курортных местах, где, казалось бы, должно все греметь по вечерам. Но мы не встретили, так сказать, злачных мест. Не то чтобы мы их искали, но заметили бы, наверное. Все тихо, по-семейному. А если где-то звучала музыка, то без громких аккордов, весьма приглушенно.

Мы сделали для себя вывод, что австралийцы такие доброжелательные и благодушные потому, что умеют радоваться простой жизни, каждому ее моменту. По уровню комфорта все очень благоустроено. Это громадный континент, а население всего 20 миллионов, и все там создано для человека. Не для наживы, а совершенно искренне для человека. Ну вот хотя бы такой пример. В центре Мельбурна громадные площади отведены под гольф-клубы. А земля в этом месте наверняка самая дорогая, и, казалось бы, здесь все должно быть застроено. Ничего подобного – парки, газоны, отдыхающие люди… Вообще, в большей части жилых одноэтажных кварталов австралийских городов газоны – это тротуары в нашем понимании. То, что мы сначала принимали за узкие тротуарчики, на самом деле – дорожка для велосипедистов. Газон –это тротуар. И этот газон затем плавно переходит в буйно цветущий садик около дома.

Когда попадаешь в лес, такое ощущение, что ты перенесен минимум на 200 миллионов лет в прошлое нашей планеты. Вокруг причудливые реликтовые деревья, папоротники. Очень часто возникало ощущение, что попал на другую планету. Все растения – не такие, насекомые какие-то неожиданные, кругом попугаи – масса видов, семейки кенгуру, вараны, крокодилы.

Самые распространенные в Австралии деревья – эвкалипты, но и они тоже разных видов. Общее у них то, что все они полностью, догола, сбрасывают кору, но за какое время она потом восстанавливается, мы, честно говоря, не выяснили.

Города в Австралии чистые, ухоженные. И это не только (и, наверное, не столько) потому, что люди мало мусорят, а потому, что очень четко и аккуратно работает система сбора мусора и уборки территорий. Мы были в Канберре, Сиднее, Мельбурне, многих малых городах, и мусор мы видели, врать не буду, всего один раз, в Сиднее. Это была пустая бутылка из-под смирновской водки.

Говорят, что в Австралии много русских. Да, один раз к нам подошла супружеская чета, мол, наконец-то услышали русскую речь. Счастливые такие. Это были литовцы. Однажды встретили австралийских бездомных. Случилось так, что нам не удалось забронировать гостиницу в Сиднее – в конце января жители отмечают День Австралии, и все отели этого крупнейшего города переполнены. Причем и из столицы тоже уезжают праздновать, так сказать, в провинцию по нашим меркам. Один из нас поехал в Канберру, чтобы там поселиться в отель и потом работать в Геологической службе, один остался в Сиднее, решил – заночую в скверике. А что? Тепло. Так вот, в этом скверике крутились бородатые мужчины, австралийские бездомные. Что удивительно – и среди них ни одного унылого лица, приветливые такие, практически счастливые. Рядом расположена крытая галерея с глубокими нишами в стене, на ночлег они туда перебрались как под крышу. Но вечером им привезли супчик, утром тоже, так что и они не голодают и не заморачиваются на суете.

Но и у нас в Австралии с питанием проблем не было. Там в основном китайская кухня. Самые распространенные блюда, как правило, из морепродуктов. Причем этакое ассорти из десяти видов. Национальное австралийское блюдо, пожалуй, стэйк – говяжья отбивная с кровью. Мяса в стране очень много и оно сравнительно дешевое. По дорогам Австралии у нас набежало больше 7 тысяч км. Живописные ландшафты, вызывавшие у нас просто восторг. Холмы, невысокие горы, повсюду пруды, раскидистые деревья, и везде пасутся тучные стада, отдыхают в тени деревьев. Они круглый год на вольном выпасе. Похоже, австралийцы очень любят мясо. А мы на манго налегали, очень нам манго нравилось. И не из экономии, хотя жизнь там дорогая, втрое дороже, чем в нашем Магадане. Но если начнешь переводить их цены на русские деньги, что-то прикидывать и подсчитывать, всю поездку себе испортишь. Поэтому особыми подсчетами себя не утруждали.

Ну а от наблюдений, конечно, было не уйти. Вот, например, Сидней, он как бы вытянут к морю. И вот идешь от китайского квартала, где был наш отель, к знаменитому оперному театру и музею, где мы работали, расположенным на берегу бухты, и видишь, как постепенно повышается класс всех заведений. Такие фешенебельные отели, рестораны, заглянуть страшно –золото, красное дерево… Конечно, красиво и как-то все основательно. Но и по всему Сиднею любой фонарный столб, любая урна – из шикарной нержавеющей стали: и глазу приятно, и на века. Основательность и в столице, и в провинциях, и в крупнейших городах, и в деревеньках. Подозреваю, что поэтому они в Канберру, как мы в Москву, жить не рвутся.

Из Австралии мы привезли восемь тысяч снимков, снимали все и всех. Иногда просматриваем их на компьютере и сами себе не верим: действительно, будто побывали на другой планете, а такое все стало родное и близкое.


А. С. Бяков, И. Л. Ведерников


Сопутствующие линки: