Академик РАН А. О. Глико: роль академика Федотова в предотвращении разрушений и гибели людей огромна
11 июля 2026 г.
29 июля 2025 года в районе Камчатки произошло мегаземлетрясение магнитудой 8,8. Шестое по силе за всю историю инструментальных наблюдений, землетрясение не причинило значительного ущерба. Во многом это стало заслугой академика РАН С. А. Федотова, 95-летний юбилей которого мы отмечаем в этом году. О Камчатском мегаземлетрясении, его исследованиях и возможностях предсказания землетрясений «Вестнику ОНЗ РАН» рассказал академик РАН А. О. Глико, руководитель научного направления «Планетарная геофизика» Института физики Земли им. О. Ю. Шмидта РАН.
– Александр Олегович, расскажите, пожалуйста, о роли академика РАН С. А. Федотова в науке. Приходилось ли вам вести совместную работу, если да, то каковы ваши впечатления?
– Сергей Александрович Федотов, конечно, является крупнейшим советским сейсмологом – и сейсмологом нового типа, поскольку он не ограничивался в своих работах изучением сейсмограмм и извлечением информации из сейсмических записей. Он был человеком гораздо более широкого кругозора: он не только изучал сейсмические явления инструментальным методом, но и был большим специалистом в области сейсмического районирования. Он очень хорошо оперировал геологическими данными, представлениями, которые к тому времени сформировались о глобальной тектонике переходных зон океан – континент.
Это было одним из направлений исследований Сергея Александровича Федотова, а другим – направление вулканологическое. Он был инициатором, наверное, первых работ по сейсмической томографии. Тогда такого слова не существовало, это уже потом стали работать над работами по томографии вулканов. Он называл это «сейсмическим просвечиванием», но в любом случае – это работы, основанные на изучении времён прихода сейсмических волн в окрестности вулканов. Сергей Александрович рассматривал это с точки зрения волновой сейсмологии. Одно из интересных наблюдений – это разница спектров: если мы будем наблюдать их в зоне тени, прямо за вулканическими очагами, либо в боковой части этих образований, в первом случае спектр будет обогащён низкочастотными составляющими, во втором – высокими частотами.
Третий огромный вклад – это изучение Большого трещинного Толбачинского извержения. Сергей Александрович организовал туда целый ряд экспедиций, это было событие мирового масштаба. Это было не извержение вулкана центрального типа, а огромная трещина, из которой изливалась лава и происходил целый ряд необычных извержений.
И конечно, основная деятельность Федотова, которая имеет социальное значение, это укрепление зданий и сооружений в Петропавловске-Камчатском.
Я никогда не работал с Сергеем Александровичем, но моя деятельность в геофизике началась с того, что я обратил внимание на его труды, которые были первыми работами по сейсмическому просвечиванию вулканов, и я использовал эти данные для решения задачи теории дифракции. Вместе с одним из его сотрудником, Андреем Иосифовичем Фарберовым, мы сделали это, наверное, впервые в мире.
– Как и насколько точно академику Федотову удалось предсказать Камчатское мегаземлетрясение?
– Вначале считалось, что мы должны предсказать землетрясение с тем, чтобы в реальном времени можно было предупредить людей. На исследования в области прогноза были затрачены в своё время огромные средства: в Америке, у нас, в Китае и в Европе. Гармский полигон в Таджикистане был лучшим по изучению землетрясений и сейсмотектоники в мире. Все ведущие американские сейсмологи прошли через школу Гарма, и какое-то время все ведущие позиции в Геологической службе занимались людьми, которые работали в Гарме, тогда сотрудничество было очень тесное.
Период натиска и бури не дал результатов, которые можно было бы занести в сокровищницу человеческого знания. Программы работ по прогнозу были свёрнуты и у нас, и в Штатах. Даже японцы, для которых это вопрос жизни и смерти, в значительной степени свернули эти работы. Фактически программы по прогнозу землетрясений как таковому остались только в Китае, поскольку для него это очень важная проблема. В начале 1920-х годов страшное землетрясение произошло в области лёссового плато в провинции Ганьсу. В провинции Хэйлунцзян есть область современного вулканизма. В определенных масштабах исследования прогноза землетрясений ведутся и у индусов.
Когда осязаемого результата достичь не удалось, стали работать другим путём. Прогноз разделили на три части: кратковременный, среднесрочный (это годы и десятки лет) и наконец, долгосрочный прогноз, который охватывает сотню лет и больше. Смысл долгосрочного прогноза заключается в том, что это – часть сейсмического районирования. Выделяются области, где в принципе возможны сильные землетрясения. А долгосрочный прогноз уже сообщает, с какой периодичностью они могут происходить.
Федотову принадлежит концепция сейсмических брешей. Это действительно интересная идея: вся переходная зона между Тихим океаном и континентальной окраиной в районе Курильских островов и Камчатской островной дуги была разделена на целый ряд областей, в которых происходили очень крупные сейсмические события. Оказалось, что эти области разделены участками, в границах которых такие землетрясения происходили либо намного позже, либо не фиксировались в историческом времени. Он назвал эти области «сейсмические бреши». Дальше он изучал слабую сейсмичность и обратил внимание на то, что периодичность всё-таки есть и она насчитывает порядка сотен лет или чуть больше. И поэтому прогноз, который он делал, долгосрочный: разрушительное землетрясение в области Петропавловска-Камчатского возможно, оно даже обязательно будет, но мы точно не знаем, когда. Это может быть через пятьдесят лет, но здания укреплять обязательно нужно.
И Федотов затратил огромное количество сил для того, чтобы добиться финансирования этих работ и укрепления зданий в Петропавловске. Это усилия окупились: работа Федотова смогла предотвратить разрушения и гибель людей. Поэтому это очень благородная деятельность, которая, наверное, стала самой главной в его жизни; он считал, что это самое главное, что он сделал. Он был как бульдог, я вам скажу, который вцепился в это дело и не отпускал. Он колоссальные силы потратил.
– Убедить власти было сложно?
– Очень сложно, потому что это огромные деньги. Процесс занял очень продолжительный срок.
– Какие меры были приняты к 2025 году?
– Около 80% зданий были укреплены. Это сейсмические пояса: здания окружают металлическими поясами с тем, чтобы они были прочными. Кое-где и фундаменты укрепляли.
– Использовались практики мирового уровня?
– Конечно. Взять, скажем, Менло-Парк, где располагается Геологическая служба США: там вокруг всех зданий стальные толстые стяжки.
– Вы считаете, что роль академика Федотова в предотвращении разрушений и гибели людей…
– …огромна. Сравнимых масштабных результатов никто не получал.
– Насколько нам известно, во время мегаземлетрясения также очень профессионально отреагировала местная сейсмологическая служба.
– Они очень хорошо зарегистрировали все проявления. Вопрос о том, есть ли предвестники, которые можно было бы зарегистрировать, это очень старая проблема. Были надежды получить эти предвестники. Существовала идея о том, что перед землетрясением могли меняться скорости распространения сейсмических волн; это было одно направление. Второе направление – предполагалось, что в скважинах в воде увеличивается концентрация радона. Третье – сопротивление горных пород перед событием. Но на поверку оказалось, что такие сигналы где-то есть, где-то нет, и доказать, что это систематическое явление, не удалось, просто потому что само это явление носит триггерно-катастрофический характер. Есть ли такие предвестники, доходят ли они из очага на поверхность – неизвестно.
Если происходит землетрясение, сейсмологи его мгновенно фиксируют. А потом, сильное землетрясение сопровождается огромным количеством афтершоков. И что сейсмологи могут реально сделать, так это по характеру распределения афтершоков предсказать, будет ли сильный разрушительный афтершок. Если вы помните, в Италии, в Аквиле, произошло землетрясение. Сейсмологи стали изучать распределение афтершоков. Жители выбежали из домов, и был вопрос, можно ли им возвращаться, будет ли следующий большой толчок. Сейсмологи, изучив эту картину, сказали, что не будет. И когда жители вернулись, произошёл очень сильный второй толчок. Это был повод, чтобы подать на них в суд. Напротив, наша служба отработала хорошо.
– Вызвало ли событие интерес научной общественности?
– Ну, а как же: магнитуда – восьмёрка с лишним. Конечно, такие землетрясения не каждый день встречаются.
– Вы стали главным редактором спецвыпуска журнала Russian Journal of Earth Sciences – сборника научных трудов, посвящённого Камчатскому мегаземлетрясению. Как появилась идея издать такой сборник?
– Я прямо скажу, что идея принадлежит Алексею Джерменовичу Гвишиани. Эту идею он высказал и просил меня стать редактором. Я согласился, потому что Геофизический центр – это такая структура, которая занимается наукой о данных, сбором этих данных, обработкой и извлечением информации. Они занимаются Big Data, теорией возможностей, новыми методами анализа данных. Поэтому совершенно естественно, что Геофизический центр стал инициатором издания такого сборника.
– Чем примечательно это издание? Какие вы могли бы выделить данные и результаты исследований?
– Этот выпуск отдаёт дань памяти Сергею Александровичу Федотову, потому что в этом году ему исполнилось бы 95 лет. И Камчатское землетрясение – тоже память о том, что он предложил свою концепцию и примерно через семьдесят лет это землетрясение произошло именно в той сейсмической бреши, которую он выделил. Статьи сборника разделены на две части. Первая статья посвящена истории вопроса, тому, как Сергей Александрович к этой концепции пришёл, что она из себя представляет, как в результате реализовалась в форме этого землетрясения.
Затем идут два раздела. Один посвящён собственно сейсмологическим и геодезическим наблюдениям, а второй – различным эффектам от землетрясения, связанным с ионосферой, геоэлектромагнитными полями. Первая статья в этом разделе – вводная статья академика РАН Валерия Григорьевича Бондура. Рассматривается вопрос о существовании ионосферных сигналов, которые могут предшествовать землетрясению, или все-таки это эффекты, которые возникают после землетрясения. Есть данные за и против. Вопрос в том, что может вызывать такую аномалию в ионосфере перед землетрясением. Разные механизмы предлагались, но фактически только один с физической точки зрения, мне кажется, может быть реален. Это сейсмоакустогравитационные волны, как их называют. Это волны очень низкой частоты, с периодом примерно 300–350 секунд. Если такая волна распространится вверх, она может вызывать изменения электронной концентрации в ионосфере. Но поскольку сейсмическая аппаратура не настроена на этот «серый» диапазон, то пока доказать, что этот механизм действительно существует, не удалось. Можно сказать только одно: что он не противоречит физическим представлениям.
– Ждать ли на Камчатке новых мегаземлетрясений, согласно теории Федотова?
– Будем еще ждать лет 50, а то и 70, а то и 100. К сожалению, таково состояние науки в этой области.
Интервью: Т. М. Кудрявцева.
Читайте также:
- Подведены итоги года исследований Камчатского мегаземлетрясения
- В РАН обсудили развитие системы сейсмологических наблюдений
Метки: ГЦ РАН, ИФЗ РАН, сейсмология и землетрясения, Камчатское мегаземлетрясение