Академик РАН В. А. Верниковский: Арктику можно изучать только посредством крупных вневедомственных программ
12 февраля 2026 г.
10 февраля на конференции «Лавёровские чтения – 2026» учёные обсудили решение научных проблем освоения Арктики. Членом Программного комитета и автором одного из первых докладов стал академик РАН В. А. Верниковский, заведующий лабораторией геодинамики и палеомагнетизма Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН, декан геолого-геофизического факультета Новосибирского государственного университета. Мы попросили академика рассказать о том, для чего необходимо восстановление советской сети полярных станций, а также о перспективах и значимости исследования неизученных территорий архипелага Де-Лонга.
– На полярную станцию я впервые попал в 1974-м году – 52 года назад. Полярная станция «Мыс Челюскин» – это была конфетка! Там жили 100–120 человек. Работали по всем направлениям: метеорологи, гидрологи, аэрологи, связисты, механики... кого там только не было. Всё было настолько живо и интересно! Мы залетали туда самолетом по заснеженной полосе в мае и выходили в тундру на стареньких вездеходах, работали 3–4 месяца, потом возвращались, всё замерзало, и мы улетали. Полярная станция значила для нас много. Когда во время работ мы приходили на станцию, это было как праздник: люди, общение, – это была маленькая цивилизация для тех, кто всё время в тундре.
Мне всегда казалось, что полярные станции вдоль всего Северного морского пути просто необходимы для проведения экспедиционных и других работ там, где нет ничего на тысячи километров. Когда я попал в Арктику после 1990-х годов, мне было очень больно смотреть на брошенные, пустые, разграбленные станции. Насколько я понимаю, никто не собирается всё это восстанавливать. Хотя мне казалось, что лучше восстановить то, что есть, чем создавать что-то новое. Может быть, считается, что в современном мире надо работать вахтовым способом: прилетели на объект, отработали две-три недели и улетели. Думаю, что в Арктике наскоком ничего не возьмешь. Я в этом убежден, проработав там более 50 лет. Мы всё время собираем геологический материал по крупицам: в Арктике очень короткое лето и трудные пути. Собрать информацию, выполнить серьёзную работу можно только за годы постоянного труда. Без многолетних исследований ничего не сделаешь. Поэтому мне казалось, что полярные станции должны быть как островки жизни.
Что касается архипелага Де-Лонга – группы островов в Восточно-Сибирском море, в составе архипелага Новосибирских островов, это, наверное, одно из наиболее ярких белых пятен у нас. Острова Де-Лонга наиболее труднодоступны в том плане, что почти круглый год они окружены льдом. Попасть туда на вертолете очень сложно, поскольку они далеко и нужны промежуточные заправки. Если вертолет везёт топливо, он больше ничего не может взять на борт. Организация экспедиции возможна только с кораблей. Но кто нам предоставит корабль? Когда у нас была возможность использовать полуледокольное судно «Михаил Сомов» в экспедициях 2011–2013 годов на Де-Лонга, организованных Роснедрами и ВСЕГЕИ, за три недели мы сделали очень много. Каждый день с судна нас вертолетом или баржей забрасывали на какой-либо остров, мы целый день отрабатывали там и возвращались на ночь. Так еще можно работать, но всё-таки тот же остров Жаннетты оказался «полуприступным»: нам удалось откартировать геологически, может быть, только третью часть. Мы пытались залететь туда на вертолете, который базировался на корабле, но ледник был постоянно в тумане, других мест для посадки найти не удавалось. а на картах были указаны ошибочные высоты. С воды подойти трудно, – лед и крутые берега, в общем, всё очень сложно, поэтому место до конца не до изучено, и там работать да работать.
Такие острова как Де-Лонга, Новосибирские и другие в Северном Ледовитом океане, изучать необходимо, так как выстраивается общая геологическая картина для всего региона. Это наименее изученные области в мире в силу своей удаленности и труднодоступности.
Кроме того, геологические работы в Арктике всегда были дорогими, а сейчас особенно. Сотрудники Академии наук в настоящее время практически не могут попасть в Арктику. Даже гранты Российского научного фонда не позволяют проводить в Арктике полноценные полевые работы в связи со стоимостью летного часа вертолета или аренды судна. Сегодня для полевых геологических отрядов, работающих в Арктике нужны уже не миллионы, а минимум десятки миллионов рублей. Сегодня я начал свой доклад с упоминания Николая Павловича Лавёрова, который создавал и разрабатывал крупные исследовательские программы, в том числе, в Арктике. Только посредством таких крупных вневедомственных программ можно изучать Арктику. Уколы, наскоки ничего не дадут: слов будет много, а толку мало.
Корреспондент: Татьяна Кудрявцева.
Читайте также:
Метки: Лавёровские чтения